calmПридя на участок через полтора часа, зашел в кабинку для голосования и начал вырисовывать "iншу позначку" напротив кандидата «Против всех». Вдруг слышу, женский голос начинает кого-то звать: «Идите сюда. Вон тот, в очках. Остановите его». Началось, подумал я, главное - до урны добежать. Я быстро выдвинулся к урне, опустил бюллетень и услышал тот же женский голос: «Все, поздно». Конечно, поздно. Вскрывать урну до окончания голосования запрещено. Ко мне подбежали две женщины и начали вопить: «Вы уже здесь были, вы уже здесь были!»
- Да, был, полтора часа назад.
- А что в урну бросили?
- В урны обычно бюллетени бросают, что я и сделал, тем самым, исполнив свой гражданский долг.
- А где вы до этого были?
- Я решил сохранить на память избирательный бюллетень, поэтому отксерокопировал его. (Позже я отказался от этой не совсем удачной версии: через 10 минут слухи о ксерокопировании бюллетеней распространились в радиусе примерно 1 кв. км.).
Потихоньку начал скапливаться заинтригованный электорат. Народец чмошный выл и терся у ограды, ага. И человек пять наблюдателей.
- Вы не имели права уходить с избирательного участка с бюллетенем!
- Покажите мне, где это написано в законе.
- Сейчас покажем.
Подводят к еще одной тетке. Та сходу: «До пяти лет. Где ваш паспорт?». «Закон, - говорю, - покажите. Паспорт мой дома». Побежали вызывать милицию.
Другая тетка-наблюдательница с двумя мужиками предложили мне пройти к столу и написать объяснительную. Я присел за стол, мне дали чистый лист бумаги.
- Да ничего я писать не буду. Я ничего не нарушал, а вы мне никак закон показать не можете.
- Зачем вы вынесли бюллетень с участка? – спросил мужчина-наблюдатель. - Это делать запрещено.
- Не говорите «запрещено» без основательных на то причин. Покажите закон. А выносил я бюллетень для того, чтобы дома подумать над тем, за кого голосовать.
- Вы должны были в кабинке для голосования подумать.
- Что значит «должен»? Вы ограничиваете меня в пространстве, необходимом мне для размышления о том, кому я отдам свой голос? Я не могу думать в кабинке. У меня, может быть, клаустрофобия?
Для пущего комизма ситуации, конечно, следовало бы еще выкрикнуть что-то вроде «Свободу Ясиру Арафату!», но весело было и без этого. Наконец принесли Закон Украины о выборах президента. Наблюдатели, окружившие меня, начали судорожно листать его, но безуспешно. Еле нашли человека, который смог коряво перевести им параграф закона с украинского на русский. Фразы о выносе бюллетеня с избирательного участка, естественно, не было. Самая сумасшедшая из наблюдательниц выискала: «Запрещается передавать избирательный бюллетень другим лицам». «Ну и что?» - спрашиваю я.
- А вдруг, когда вы выносили бюллетень с участка, вы его кому-то отдали?
- (Совсем, думаю, ебнулась.) Вы же видели, что я бросил бюллетень туда, где ему место, - в урну! И никому я бюллетень не передавал.
- А вдруг передавали?
- Что значит «вдруг»? Вы что, видели это своими глазами? А словосочетание «презумпция невиновности» вам ничего не говорит?
- Пишите заявление.
- Не буду я НИЧЕГО писать.
Наконец подошел милиционер, очень полный такой дядька, руки в карманах.
- Вы выносили бюллетень с участка?
- Да.
- А зачем?
- Подумать.
- Вы проголосовали?
- Как всякий нормальный гражданин, я пришел на участок, взял бюллетень, через некоторое время сделал свой выбор и бросил бюллетень в урну.
Милиционер задумался и ушел. Тетки побежали за ним. Полусочувствующий мужик-наблюдатель снова протянул мне Закон о выборах и процитировал: «Заполнять бюллетень необходимо в кабинке для голосования». «И что? Все видели, что я вышел из кабинки». Мужик замолчал. Девушка-наблюдательница поинтересовалась: «А как вы на избирательный участок без паспорта пришли? Как бюллетень получили?» «Вы, барышня, за ходом истории следите вообще или нет?» И не стал больше ей ничего говорить.
Сижу дальше, жду, чего они еще придумают. Мужики-наблюдатели смотрят друг на друга. «Ну, ты ж понимаешь? – Понимаю, да». Я их тоже понимал, даже неудобно стало, как я их понимал. Прибежала еще тетка и обратилась к наблюдателям: «Там возле кабинок для голосования никого нет, и за урнами никто не следит». Тут пришла моя пора призвать наблюдателей к исполнению своих прямых обязанностей. Призвал.
Снова пришел милиционер.
- Вы будете писать заявление?
- Нет, не буду. Я не совершал ничего противозаконного, вы сами это знаете.
- Вы можете сообщить ваши данные?
- Без проблем. (Сообщил).
Милиционер начал уходить. Наблюдательница догнала его:
- У него паспорт дома. Сходите с ним, пусть покажет.
- На каком это основании я буду требовать с него паспорт?
- Надо тогда акт составить.
- Вы смеетесь что ли?
Тут я понял, что веселье подошло к концу. Посидел еще для проформы пару минут. «Я пойду уже. Надеюсь, не возражаете». Наблюдатели тоже все поняли, начали напоследок давить на жалость: «Вы нам проблемы устроили, все так спокойно было».
Я пошел домой. Человек имеет право на свободное перемещение. Тот, кто этому противится, - несомненно, выродок и фашист, а отсутствие спокойствия на избирательном участке – это и есть многополярный мир. Я как раз за него и голосовал на протяжении всех тридцати минут своего пребывания на участке.
